Код ATХ: L01BC07
Механизм действия
Противоопухолевое действие азацитидина обусловлено разнообразными механизмами, включая цитотоксичность в отношении патологически измененных гематопоэтических клеток костного мозга и гипометилирование ДНК. Механизмы, участвующие в реализации цитотоксического действия азацитидина, включают ингибирование синтеза ДНК, РНК и белка, инкорпорацию препарата в ДНК и РНК, а также активацию путей повреждения ДНК. Непролиферирующие клетки сравнительно нечувствительны к азацитидину. Инкорпорация азацитидина в ДНК приводит к инактивации метилтрансферазы ДНК, в результате чего происходит гипометилирование ДНК. Гипометилирование ДНК в аберрантно метилированных генах, вовлеченное в регуляцию нормального клеточного цикла, включая клеточную дифференциацию и смерть клетки, может вызывать ре-экспрессию гена и восстановление функций подавления опухолевого роста в клетках злокачественных опухолей.
Относительная клиническая значимость механизма гипометилирования ДНК в сравнении с цитотоксическим и другими эффектами азацитидина в настоящее время не установлена.
Клиническая эффективность и безопасность
Взрослые пациенты (МДС, ХММЛ и ОМЛ [20–30% бластов в костном мозге])
Эффективность и безопасность азацитидина оценивались в международном, многоцентровом, контролируемом, открытом, рандомизированном исследовании III фазы (AZA PH GL 2003 CL 001). В исследование включали взрослых пациентов:
• с МДС промежуточного-2 и высокого риска по международной прогностической шкале (IPSS),
• с рефрактерной анемией с избытком бластов (RAEB),
• с RAEB в трансформации (RAEB-T),
• и с модифицированной хронической миеломоноцитарной лейкемией (mCMML) — по классификации FAB (Франко-Американо-Британская система).
Пациенты с RAEB-T (21–30% бластов) по современной классификации ВОЗ считаются пациентами с ОМЛ. Азацитидин в комбинации с симптоматической терапией (BSC) (n = 179) сравнивалась со стандартными схемами лечения (CCR). CCR включали:
• только симптоматическую терапию (BSC) (n = 105),
• низкодозную цитарабиновую терапию + BSC (n = 49),
• стандартную индукционную химиотерапию + BSC (n = 25).
Пациенты заранее были распределены врачами в одну из трёх групп CCR, если им не назначался азацитидин. Чтобы участвовать в исследовании, пациенты должны были иметь статус по шкале ECOG 0–2 (оценка физической активности). Пациенты с вторичным МДС исключались из исследования.
Основной целью исследования была общая выживаемость. Азацитидин вводился подкожно в дозе 75 мг/м² ежедневно в течение 7 дней, с перерывом 21 день (цикл длительностью 28 дней). В среднем пациенты прошли 9 циклов (от 1 до 39), среднее значение — 10,2 цикла. Средний возраст участников составил 69 лет (от 38 до 88 лет).
В анализе по принципу «намерение лечить» (ITT), в который вошли 358 пациентов (179 получали азацитидин, 179 — стандартную терапию, CCR), лечение азацитидином обеспечивало медиану выживаемости 24,46 месяца по сравнению с 15,02 месяца в группе CCR. Разница составила 9,4 месяца, p = 0,0001 (стратифицированный лог-ранговый тест).
Отношение рисков (HR) составило 0,58 (95% ДИ: 0,43–0,77), что указывает на снижение риска смерти на 42% при применении азацитидина.
Через два года выживали 50,8% пациентов, получавших азацитидин, против 26,2% в группе CCR (p < 0,0001).
Пропорция выживаемостиПропорция выживаемостиСтратифицированный лог-ранговый критерий: p = 0,0001Отношение рисков (HR): 0,58 (95% ДИ: 0,43–0,77)Количество случаев смерти: азацитидин — 82, CCR — 113Стратифицированный лог-ранговый критерий: p = 0,0001Отношение рисков (HR): 0,58 (95% ДИ: 0,43–0,77)Количество случаев смерти: азацитидин — 82, CCR — 113
Время (месяцы) от рандомизации
AZA — 179 — 152 — 130 — 85 — 52 — 36 — 10 — 1 — 0
CCR — 179 — 132 — 95 — 69 — 32 — 14 — 5 — 0 — 0
AZA — азацитидин; CCR — стандартные схемы лечения; CI — доверительный интервал; HR — отношение рисков.
Преимущество азацитидина в отношении выживаемости сохранялось независимо от применённой схемы лечения в контрольной группе CCR (только симптоматическая терапия, низкодозный цитарабин с симптоматической терапией или стандартная индукционная химиотерапия с симптоматической терапией).
Анализ цитогенетических подгрупп по шкале IPSS продемонстрировал сопоставимые значения медианы общей выживаемости во всех группах (благоприятный, промежуточный и неблагоприятный кариотип, включая моносомию 7).
В возрастных подгруппах также наблюдалось увеличение медианы общей выживаемости во всех категориях: < 65 лет, ≥ 65 лет и ≥ 75 лет.
Лечение азацитидином было связано с увеличением медианного времени до смерти или трансформации в острый миелобластный лейкоз (13,0 месяца против 7,6 месяца в группе CCR), что соответствовало улучшению на 5,4 месяца (p = 0,0025, стратифицированный лог-ранговый тест).
На фоне терапии азацитидином отмечалось снижение частоты цитопений и выраженности сопутствующих симптомов, а также уменьшение потребности в трансфузиях эритроцитов и тромбоцитов. Среди пациентов, зависимых от эритроцитарных трансфузий на момент включения, 45,0% стали трансфузионно независимыми в ходе лечения, по сравнению с 11,4% в объединённой группе CCR. Различие составило 33,6% (95% ДИ: 22,4–44,6; p < 0,0001) и было статистически значимым.
У пациентов, достигших трансфузионной независимости по эритроцитам, медианная её продолжительность в группе азацитидина составила 13 месяцев.
Оценка ответа на лечение проводилась исследователем или Независимым экспертным комитетом (IRC). Частота общего ответа (полная ремиссия [CR] + частичная ремиссия [PR]) по оценке исследователя составила 29% в группе азацитидина и 12% — в объединённой группе CCR (p = 0,0001). По оценке IRC в исследовании AZA PH GL 2003 CL 001 частота общего ответа (CR + PR) составила 7% (12 из 179) в группе азацитидина и 1% (2 из 179) в группе CCR (p = 0,0113).
Различия между оценками IRC и исследователя объясняются тем, что критерии Международной рабочей группы (IWG) требуют улучшения показателей периферической крови с сохранением этих улучшений в течение как минимум 56 дней.
При этом клиническая польза терапии азацитидином отмечалась и у пациентов, не достигших полной или частичной ремиссии. Гематологическое улучшение (значительное или незначительное) по оценке IRC наблюдалось у 49% пациентов в группе азацитидина по сравнению с 29% в группе CCR (p < 0,0001).
У пациентов с одной или несколькими цитогенетическими аномалиями на исходном уровне частота значительного цитогенетического ответа была сопоставима между группами. Однако частота незначительного цитогенетического ответа была статистически значимо выше в группе азацитидина (34%) по сравнению с группой CCR (10%) (p = 0,0015).
Взрослые пациенты в возрасте 65 лет и старше с ОМЛ и >30% бластов в костном мозге
Представленные ниже данные относятся к популяции по принципу «намерение лечить» (ITT) из исследования AZA-AML-001 (см. раздел 4.1 по зарегистрированному показанию).
Эффективность и безопасность азацитидина изучались в международном, многоцентровом, контролируемом, открытом, рандомизированном исследовании III фазы у пациентов в возрасте 65 лет и старше с впервые диагностированной (de novo) или вторичной острым миелобластным лейкозом (ОМЛ) с более чем 30% бластов в костном мозге (по классификации ВОЗ), не подлежащих трансплантации гемопоэтических стволовых клеток (ТГСК).
Азацитидин в сочетании с симптоматической терапией (BSC) (n = 241) сравнивалась со стандартными схемами лечения (CCR), включающими: только BSC (n = 45), низкодозный цитарабин + BSC (n = 158), стандартную индукционную химиотерапию с цитарабином и антрациклином + BSC (n = 44). Назначение схемы CCR осуществлялось до рандомизации лечащим врачом. Пациенты получали заранее определённую схему, если не были рандомизированы в группу азацитидина.
Критерии включения предполагали статус по шкале ECOG 0–2 и наличие промежуточных или неблагоприятных цитогенетических нарушений. Основной конечной точкой исследования была общая выживаемость.
Азацитидин вводился подкожно в дозе 75 мг/м² ежедневно в течение 7 дней, затем следовал 21-дневный перерыв (28-дневный цикл терапии). Медианное число циклов составило 6 (диапазон: 1–28). Для подгрупп в контрольной группе медиана составила:
– только BSC: 3 цикла (1–20),
– низкодозный цитарабин + BSC: 4 цикла (1–25),
– стандартная индукционная химиотерапия: 2 цикла (1–3; один индукционный + 1 или 2 консолидационных).
Исходные характеристики пациентов в группах азацитидина и CCR были сопоставимыми. Медианный возраст составил 75,0 лет (диапазон: от 64 до 91 года), 75,2% были европеоидной расы, 59,0% — мужчины.
На момент включения:
– 60,7% классифицировались как ОМЛ без уточнений,
– 32,4% — ОМЛ с миелодиспластическими изменениями,
– 4,1% — терапия-ассоциированный ОМЛ,
– 2,9% — ОМЛ с рецидивирующими генетическими аномалиями (по классификации ВОЗ).
В анализе по принципу ITT (488 пациентов: 241 — азацитидин, 247 — CCR) лечение азацитидином обеспечивало медиану общей выживаемости 10,4 месяца против 6,5 месяцев в группе CCR. Разница составила 3,8 месяца, p = 0,1009 (двусторонний, стратифицированный лог-ранговый тест). Отношение рисков составило 0,85 (95% ДИ: 0,69–1,03).
Однолетняя выживаемость составила 46,5% в группе азацитидина и 34,3% — в группе CCR.
Нестратифицированный Log-rank p = 0,0829; стратифицированный Log-rank p = 0,1009; медиана выживаемости: азацитидин — 10,4 мес (8,0–12,7), CCR — 6,5 мес (5,0–8,6); события: азацитидин — 193 (80,1%), CCR — 201 (81,4%); цензурировано: азацитидин — 48 (19,9%), CCR — 46 (18,6%); ОР: нестратифицированное — 0,84 (95% ДИ: 0,69–1,02), стратифицированное — 0,85 (95% ДИ: 0,69–1,03).Нестратифицированный Log-rank p = 0,0829; стратифицированный Log-rank p = 0,1009; медиана выживаемости: азацитидин — 10,4 мес (8,0–12,7), CCR — 6,5 мес (5,0–8,6); события: азацитидин — 193 (80,1%), CCR — 201 (81,4%); цензурировано: азацитидин — 48 (19,9%), CCR — 46 (18,6%); ОР: нестратифицированное — 0,84 (95% ДИ: 0,69–1,02), стратифицированное — 0,85 (95% ДИ: 0,69–1,03).
Время (месяцы) от рандомизации
CCR — 247 — 150 — 108 — 80 — 53 — 40 — 25 — 10 — 3 — 1 — 0
AZA — 241 — 174 — 133 — 109 — 73 — 44 — 22 — 5 — 3 — 2 — 0
Согласно модели Кокса (с поправкой на исходные прогностические факторы), отношение рисков (HR) для азацитидина по сравнению с CCR составило 0,80 (95% ДИ: 0,66–0,99; p = 0,0355).
Хотя исследование не продемонстрировало статистически значимого различия между азацитидином и заранее выбранными схемами CCR, выживаемость пациентов, получавших азацитидин, была выше по сравнению с группами, получавшими только BSC, низкодозный цитарабин + BSC, и сопоставима с группой интенсивной химиотерапии + BSC.
Во всех заранее определённых подгруппах (возраст <75 и ≥75 лет, пол, статус ECOG 0–2, цитогенетический риск [промежуточный и высокий], географический регион, классификация AML по ВОЗ [включая AML с миелодиспластическими изменениями], уровень лейкоцитов ≤5×10⁹/л и >5×10⁹/л, содержание бластов в костном мозге [≤50% и >50%], анамнез МДС) наблюдалась тенденция к повышению общей выживаемости (OS) в группе азацитидина. В нескольких подгруппах разница достигала статистической значимости: у пациентов с неблагоприятным кариотипом, пациентов с AML на фоне МДС, у женщин, пациентов младше 75 лет и с нормальным уровнем лейкоцитов.
Гематологические и цитогенетические ответы оценивались как исследователем, так и независимым комитетом (IRC) с сопоставимыми результатами. Общий ответ (полная ремиссия [CR] + полная ремиссия с неполным восстановлением гематопоэза [CRi]) по данным IRC составил 27,8% в группе азацитидина и 25,1% в группе CCR (p = 0,5384). У пациентов, достигших CR или CRi, медиана длительности ремиссии составила 10,4 месяца (95% ДИ: 7,2–15,2) в группе азацитидина и 12,3 месяца (95% ДИ: 9,0–17,0) в группе CCR. При этом клиническая польза от терапии азацитидином также отмечалась у пациентов, не достигших полного ответа, по сравнению с CCR.
Лечение азацитидином улучшало показатели периферической крови и снижало потребность в трансфузиях эритроцитов и тромбоцитов. Пациент считался зависимым от трансфузий, если ему требовалась как минимум одна трансфузия эритроцитов или тромбоцитов в течение 56 дней до рандомизации или во время наблюдения. Пациент считался независимым от трансфузий, если в течение любого последовательного 56-дневного периода не потребовалась ни одна трансфузия эритроцитов или тромбоцитов соответственно.
Среди пациентов группы азацитидина, зависимых от трансфузий эритроцитов на исходном уровне, 38,5% (95% ДИ: 31,1–46,2) стали независимыми от трансфузий в ходе лечения, по сравнению с 27,6% (95% ДИ: 20,9–35,1) в объединённой группе CCR.
У пациентов, которые были зависимы от эритроцитарных трансфузий на исходном уровне и достигли независимости на фоне терапии, медианная продолжительность этой независимости составила 13,9 месяца в группе азацитидина. В группе CCR медиана не была достигнута.
Среди пациентов группы азацитидина, зависимых от трансфузий тромбоцитов на исходном уровне, 40,6% (95% ДИ: 30,9–50,8) больше не нуждались в трансфузиях тромбоцитов в течение лечения, по сравнению с 29,3% (95% ДИ: 19,7–40,4) в объединённой группе CCR. У пациентов, нуждавшихся в трансфузиях тромбоцитов до начала терапии и достигших трансфузионной независимости в ходе лечения, медианная продолжительность этого периода составила 10,8 месяца в группе азацитидина и 19,2 месяца в группе CCR.
Качество жизни, связанное со здоровьем (HRQoL), оценивалось с использованием опросника Европейской организации по исследованию и лечению рака (EORTC QLQ-C30). Данные по HRQoL были доступны для части пациентов. Несмотря на ограничения анализа, результаты показывают, что на фоне терапии азацитидином не отмечалось клинически значимого ухудшения качества жизни.
Дети
Исследование AZA-JMML-001 — это международное многоцентровое открытое исследование II фазы, в котором изучались фармакокинетика, фармакодинамика, безопасность и активность азацитидина перед трансплантацией гемопоэтических стволовых клеток (ТГСК) у детей с недавно диагностированным или прогрессирующим миелодиспластическим синдромом (МДС) или ювенильной миеломоноцитарной лейкемией (JMML). Основной целью было оценить частоту ответа на 28-й день 3-го цикла лечения.
В исследование были включены пациенты с МДС (n = 10) и JMML (n = 18) в возрасте от 3 месяцев до 15 лет; 71% — мальчики. Все пациенты получали азацитидин внутривенно в дозе 75 мг/м² ежедневно с 1 по 7 день 28-дневного цикла. Минимум 3 цикла, максимум — 6.
Набор в группу МДС был прекращён после включения 10 пациентов из-за отсутствия эффективности: ни у одного не было подтверждённого ответа на лечение.
В JMML-группе участвовали 18 пациентов, у которых были выявлены соматические мутации (13 — в PTPN11, 3 — в NRAS, 1 — в KRAS), а также один случай с клиническим диагнозом нейрофиброматоза 1 типа (NF-1). Шестнадцать пациентов завершили ≥3 циклов лечения, 5 из них — 6 циклов.
К 28-му дню 3-го цикла у 11 из 18 пациентов (61%) наблюдался клинический ответ. У 9 из них (50%) был подтверждённый клинический ответ (3 — полная ремиссия с восстановлением гематопоэза [CR], 6 — частичная ремиссия [PR]).
Среди пациентов с JMML, получавших азацитидин: у 7 (43,8%) наблюдалось стойкое восстановление уровня тромбоцитов (≥100 × 10⁹/л), у 7 (43,8%) не потребовалась трансфузионная поддержка на момент проведения ТГСК. В итоге 17 из 18 пациентов прошли трансплантацию.
Из-за ограничений дизайна (небольшое число участников и наличие потенциальных факторов смещения), нельзя сделать однозначные выводы о влиянии азацитидина на исходы JMML перед ТГСК.
Исследование AZA-AML-004 — международное, многоцентровое, открытое исследование II фазы, направленное на оценку безопасности, фармакодинамики и эффективности азацитидина у детей и подростков с молекулярным рецидивом ОМЛ после первой ремиссии (CR1), не получавших повторную противоопухолевую терапию.
Семь пациентов (медианный возраст — 6,7 лет; диапазон: 2–12 лет; 71,4% — мальчики) получали азацитидин внутривенно в дозе 100 мг/м² ежедневно с 1 по 7 день 28-дневного цикла. Минимум — 3 цикла.
У пяти пациентов к 84-му дню терапии было зафиксировано наличие минимального остаточного заболевания (MRD):
– у 3 — молекулярная стабилизация,
– у 1 — молекулярная ремиссия,
– у 1 — клинический рецидив.
Шестеро из 7 пациентов (90%) [95% ДИ: 0,4–1,0] были переведены на трансплантацию после терапии азацитидином.
Из-за небольшого размера выборки эффективность азацитидина у детей с ОМЛ оценить невозможно.
См. раздел 4.8 для получения информации по безопасности.